Error: Cannot Open Links File : /home/kherson/public_html/skydive/cgi-bin/random/rt.txt, Error No such file or directory Error: Cannot Open Links File : /home/kherson/public_html/skydive/cgi-bin/random/rt.txt, Error No such file or directory

Парашютные статьи из интернета: Смог

Только недавно выяснил, что парашютисты ненавидят бэйсеров. И ненависть эта – взаимна... И те, и другие считают друг друга лохами и понтярщиками. Ну да ладно, – это их проблемы. Просто несколько наших (и среди них – я) собрали в кулак давнее и непреодолимое желание спасти свои жизни, вывалившись с огромной высоты, при помощи круглого мешка, именуемого в народе парашютом. Собрали, погрузили это желание вместе со своими телами в убитый "форд" одного из нас и поехали в место под названием К..... (Не указываю полного названия аэродрома по причине того, что я всё-таки сделал там свой первый прыжок. Да и народец там очень душевный, несмотря на организационный бардак...). И ни один из этого весёлого сборища ещё не пробовал неба на вкус. Профи-парашютисты вешают на таких отвратительный полувенерический термин "перворазники". Несмотря на то, что прибыли на место мы довольно рано, – около десяти утра, – народу уже было предостаточно... Заплатив по 12 баксов, мы отправились в укладочную. Так называется длиннющая изба в лесу, в которой укладывают парашюты. И ещё там масса портретов Ульянова-Ленина на облезлых стенах. Разглядывая такое фактурное оформление помещения, мы вполуха впитывали в себя инструктаж, который проводил старенький седой человечек, похожий на Винни-Пуха. Ему не всегда хватало вербальных способов донесения информации до инструктируемых и поэтому он активно жестикулировал и охотно поддакивал нашим же подсказкам, когда его собственный словарный запас иссякал. И всё... Дальше потянулось нудное ожидание подъёма (так называется взлёт самолёта с парашютистами)... Намозолив глаза о процесс укладки парашютов в рюкзаки, мы потихоньку раскисли, поскучнели, слегка наполнились пивом и задремали прямо в укладочной на каких-то мешках. Когда обе стрелки часов бессильно повисли в самом низу циферблата, наше терпение взорвалось нецензурной бранью в адрес инструкторов и прочих авиаторов. После того как выяснилось, что до нашего списка ещё часа три как минимум, мы бодрой походкой ворвались в административное здание аэродрома, сгребли обратно в карманы свои кровные баксы и в бешенстве покинули это голимое место... В тот момент я считал, что вижу эти избы в последний раз.

Но желание войти в пустоту через открытую дверь самолёта так и не покидало... Через пару месяцев мы вновь созвонились и вновь поехали в тот самый К....., так как один из нас уже утратил ярлык "перворазника" именно там. На этот раз мы выехали из Москвы в половине восьмого утра и были на месте уже в девять. Вдохновляло то, что мы были записаны на первый подъём. Угнетало то, что было неясно, когда он состоится. Висели тяжёлые вязкие тучи и сеяли на лётное поле мокрую аэрозоль. Инструктора важно тыкали в небо заскорузлыми пальцами и говорили, что ждут дырку. Эту дырку должно было раздуть. Загадочная терминология покорителей неба немного повеселила нас и мы забрались в машину. Взлохматив сырой воздух Rammstein’ом из автомагнитолы, мы всё же раздули долгожданную дырку в небе над аэродромом. На нас навесили Д-6, – "дубы" (так профи называют десантные парашюты марки "Д" за их неуправляемость), закрепили на животах запаски и построили перед посадкой в АН-2. Давясь от истерического смеха, мы, как в мультфильме "Ну, погоди!", гуськом потопали на борт. Идти было крайне неудобно, потому что ремни между ног довольно ощутимо прижимали мошонку. Сделав фото перед взлётом, мы расселись по местам. Самолётик зажужжал, запрыгал по корявенькой взлётке и на удивление как-то совсем незаметно оторвался от мокрой земли. Дырка, о которой с таким вожделением мечтали местные авиаторы, оказалась довольно условной, – на высоте 600 метров землю практически не было видно из-за облаков и водяной пыли. Я всё ждал, когда начнёт "сосать под ложечкой" или там – появится "дрожащая слабость в коленях"... Не-а, ни хера подобного... Единственное, что напугало, – так это когда вдруг слишком громко для такого маленького помещения дважды взревела сирена. Инструктор встал и с натугой отодвинул дверь в сторону. Подняв сидящего у самой двери парня, он успокаивающе махнул остальным рукой: не дёргайтесь... Парень принял героическую позу перед овальной дырой, из которой дуло и брызгало, и замер в ожидании. Сирена опять зарычала, на этот раз длинно и однократно. Инструктор хлопнул первопроходца по плечу и тот с силой выбросил своё храброе туловище наружу. Инструктор, пытаясь перекрыть своим голосом надрывающиеся двигатели самолёта, заорал нам, чтобы мы отталкивались от двери так же сильно. Иначе, – пообещал он, – можно проехаться лицом по грязному и неприятному на ощупь фюзеляжу. Понятно, – это он сначала выпустил для примера подготовленного чела, чтобы нам, балбесам, проще было... Я был где-то пятым по счёту и видел, как недостаточно сильно оттолкнувшиеся от самолёта "перворазники" сразу же бьются о край дверного проёма и переваливаются через него, как мешки с навозом. Твёрдо настроившись на чемпионский толчок, я подошёл к выходу и только тогда всё понял... Чтобы войти в пустоту, которая гудела сырым боковым ветром за бортом, нужно в какое-то мгновение выключить себя, отделиться от своего тела... Наверное, что-то подобное испытывают самоубийцы, когда они балансируют на грани принятия решения, и нажать на курок позволяет только чужая, не своя рука... А чужой она становится только в тот самый момент выключения себя. Очень новое чувство, рекомендую. В отличии от самоубийства прыжок с парашютом позволяет испытать его от одного до нескольких тысяч раз в своей жизни.

Когда я "отделился" от борта самолёта, я уже мало чего понимал. То, что я потерял ориентацию в пространстве сразу и напрочь, – это понятно. Главное – это ощущения, накрывающие тебя штормовой волной. Если последние мгновения перед прыжком похожи на предсмертные, – то первые секунды за бортом сродни началу жизни. Кажется, я вспомнил, как с ужасом и непониманием происходящего меня выдавливало по родовым путям из уютной материнской утробы к совершенно незнакомому свету и холоду. И ещё очень прикольно, когда держаться в этой жизни становится больше не за что, кроме себя, и вся надежда на спасение – в мешке за твоей спиной... По-моему, в первые три секунды я, вместо бормотания по инструкции "стоодинстодвастотри", со стоном выдыхал воздух, которым я судорожно наполнил лёгкие в последний момент ощущения твёрдой поверхности под ногами. Ещё я видел краем глаза самолёт, который удалялся от меня почему-то внизу, под моими ногами. Как-то сразу я решил не дёргать кольцо основного парашюта, желая продлить эту прямую инъекцию адреналина в мозг. Всё равно умный часовой прибор раскроет купол не позже, чем через три секунды, – зачем же я сам, своими руками буду душить лучший момент в моей жизни?! Тогда я понял, для чего люди прыгают затяжными... Парашют – это способ спастись, выпрыгнув из самолёта с большой высоты. Кайф прыжка в чистом виде – это свободное падение, только ради него и стоит этим заниматься. Когда меня слегка дёрнуло и надо мной, наполняясь, важно захлопал круглый купол, меня уже никто не мог в этом переубедить. Да, конечно, это здорово, – вот так плавно парить над землёй, наслаждаясь пространством бесконечной тишины вокруг тебя и под тобой, собирать куполом дождевые облака и наблюдать, как мелкие капельки воды кружатся вокруг тебя вроде снежинок... Но это – уже просто отдых после главного этапа прыжка продолжительностью в три секунды. Приземлился идеально, – землю встретил полусогнутыми ногами, сжатыми вместе, и тут же мягко повалился набок. Притащив собранный в сумку купол на базу, принял отеческие поздравления старых авиаторов с первым прыжком и решил не затягивать со вторым... Ровно через неделю в совершенно другой компании мы поехали в совершенно другое место. Отличная погода, великолепная организация работы, подъёмы – каждые десять-пятнадцать минут, Волга под боком, в общем – всё супер... Поскольку приехали мы на съёмки, – первая половина дня ушла на работу. Потом меня быстренько проинструктировали, навесили всё тот же Д-6 с запаской, и – в самолёт. Основная масса парашютистов шла на высоту три тысячи метров и парашюты у них – типа "крыло" (отличные, управляемые, профессиональные...), а с "дубами" – только двое. Так как я оказался немного тяжелее своего коллеги по Д-6, я должен был покидать самолёт первым. Вот это уже оказалось чуть сложнее, чем неделю назад... Ведь впереди нет никого, кто мог бы пробудить в тебе стадное чувство... Но говорят – первым отделяться почётно. Это немного утешило и вдохновило.

На этот раз ощущения были уже гораздо более осмысленными и отчётливыми. Даже время до раскрытия купола длилось дольше, чем в первый раз (во всяком случае, так показалось). Дальше – всё абсолютно так же, как и во время первого прыжка, за исключением приземления... Когда до земли оставалось меньше ста метров, я понял, что приземляюсь на лес. Поскольку все возможности управления парашютом марки Д-6 ограничиваются лишь поворотами вокруг его оси, повлиять на исход этой неприятной ситуации я уже не мог. Поэтому я приготовился к выполнению пункта инструктажа "посадка на лес", то есть – закрыл лицо руками крест-накрест венами внутрь, подогнул сжатые ноги чуть под себя и тут же почувствовал, как вокруг трещат и хлещут по бокам тонкие ветки. И в момент, когда уже нужно было выносить ноги вперёд для встречи земли, я зацепился ступнями за единственный толстый сук на моём пути... Падение было более жёстким, чем я ожидал. Почувствовав резкую боль в правой щиколотке, я первым делом ощупал ногу и попробовал встать. Нога оказалась не деформированной, да и стоять было довольно сносно. Тогда я отстегнул рюкзак парашюта, который висел как раз на уровне пояса, зацепившись куполом за верхушки берёз и стал ждать помощи... Минут через пять приехала "скорая", водитель которой довольно квалифицированно стянул купол моего "дуба" с берёз (хе-хе, – каламбур), а юная сестра милосердия намотала на мой порушенный голеностоп полтора метра эластичного бинта, попутно восхищаясь моим нечеловеческим мужеством: "я бы в жизни с этим круглым зонтиком не стала бы... я только один раз в тандеме... и то – с закрытыми глазами...". Довезли меня до лётного поля, сдал я парашют, поснимали ещё пару часов и поехали в Москву. Всю дорогу радовался тому, что я избавился от паскудного прозвища "перворазник"... Самое прикольное, что гипс на мой хитрый перелом наложили только через два дня, а до того момента я благополучно ходил на работу. Правда, – сильно прихрамывал... Айболит из Склифа сказал, что это – недели на четыре. Очень был недоволен, что я два дня ходил на сломанной ноге: "твоё счастье, что не сместил обломки, – резать не придётся..." Четыре недели – это совсем немного. А зимой, говорят, приземляться – полная халява. Снег мягкий...

---

через День парашютиста

через День ВДВ

© 2001-2009 Vyacheslav Galichenko

Error: Cannot Open Links File : /home/kherson/public_html/skydive/cgi-bin/random/rt.txt, Error No such file or directory Error: Cannot Open Links File : /home/kherson/public_html/skydive/cgi-bin/random/rt.txt, Error No such file or directory